Когда-то в глубоком детстве, приехав в очередной раз на лето к бабушке с дедушкой, я откопал у них в шкафу книжку по истории, которую очень полюбил. Историю по ней узнать было нельзя, потому что она была сатирической, но какая разница, ведь мне было смешно - потому что она была сатирической.
Потом я подрос, с историей так и не подружился (какой-какой у нас был нелюбимый предмет в школе? ну да все ясно), но про книжку иногда вспоминал и немного ностальгировал. И даже подумывал, что неплохо бы эту книжку найти и перечитать (не настолько подумывал, чтобы порыться в том шкафу или хотя бы кого-нибудь спросить, но все же).
И тут вдруг она приплывает ко мне совершенно случайно! Среди досужего трепа за горелкой я слышу словосочетание "Всеобщая история, обработанная Сатириконом" - и во мне разгорается лучик надежды, хотя мне вообще казалось, что в книге была скорее история России и очень любопытный Иван Грозный, которому было безумно интересно, что же у бояр внутри и какой же будет его следующая жена.
Пришел домой, скачал, расслабился, стал наслаждаться. Где-то на египтянах сомнения окончательно рассеялись, потому что помню я эту священную муху в борще, дословно помню.
Принимаю теперь это добро скромными дозами по вечерам. Проникаюсь. Даже подумывал уже отправиться в путешествие посредством остракизма, но потом как-то незаметно для себя быстренько впал в ничтожество и стало не до планов.

Впадать в ничтожество оказалось неприятно. То есть, конечно, я и раньше так регулярно делал, но у меня не было подходящего термина, так что это не считается. В глубинах ничтожества грустно и беспросветно, я не окей и все вокруг не окей (кто именно больше не окей обычно варьируется), а снаружи оно все выглядит как всякие обломы, падение из рук всего, что в эти руки возьмешь, ну и все такое прочее.
Хотел сегодня продуктивно поработать, а в итоге дополз до мастерской как-то совсем поздно, потом битый час гонял чаи за обсуждениями Доктора Кто (гилти плежа, просто невозможно устоять, когда внезапно есть, с кем гонять чаи и обсуждать сериальчики), потом наконец-то сел за горелку и начал творить великое. То есть, цветочище в капле стекла. На тычинки пошел темно-красный твисти с полосками EDP, на лепестки - твисти из белого моретти с полосками прозрачного черного и покрытый полностью рубино оро. Время шло. Цветок не рос. Я продолжал крутить стекло в огне, цветок не рос. Я плющил его о графит, цветок не рос. Я плюнул на все и сделал из него медузу (потому что могу), после чего у нас закончился газ.
Я впал в ничтожество еще на ступеньку глубже и нервно выпил две чашки чая.
Дождался замены баллона, сделал из остатков черно-белого твисти с рубино оро два маленьких клевера и решил, что с меня хватит.
Возможно, когда-нибудь из ничтожества я выпаду в отчаяние и начну наконец работать более продуктивно.